Интересно вспомнить...

Куксенко-Турская Татьяна

ЮЖНЫЙ САХАЛИН. Мотодомари.

  Лето 1946 года. Мы едем, бесконечно долго, через всю страну на восток, потом недолго плывём на пароходе. И, наконец, мы на Сахалине. Мне пять с половиной лет, и всё это путешествие мне очень нравится. Отец и бабушка едут туда работать.

  Мой отец, Куксенко-Турский Евгений Николаевич, закончил МИИТ (Московский Институт Инженеров Транспорта), факультет "мосты и туннели", где и преподавал в дальнейшем. Бабушка - учительница.

 

 

 

Конечно, Сахалин, с его туннелями, мостами, одноколейкой, был для него любопытен и интересен. Не знаю, как это всё происходило, но точно знаю, что он отправился туда с азартом и воодушевлением!

Мы оказываемся в Мотодомари. Японцы очень корректный и интеллигентный народ. Чуть ли не на второй день нам принесли большой поднос, красный лакированный, со всякой снедью. Доброжелательно и с поклонами. Бабушка не решилась что-либо попробовать, да и отцу отсоветовала. Дождавшись сумерек, она попросила меня тихонечко избавиться от угощения. Взяв в руки поднос, я, конечно, попробовала ВСЁ и мне очень понравилось, но этого никто не узнал!

  Детишки были непосредственны. У меня рыжеватые от природы волосы. Помню, как меня окружили дети и с любопытством рассматривали, кто-то решился даже потрогать мои волосы! С ребятами у меня сложились очень дружественные отношения (по воспоминанием взрослых). Меня по-детски удивили большие, вырезанные дыры в попках их штанишек. Взрослые остроумно решили задачу детского туалета! Очень непонятна была обувь у мужчин, ботинки из мягкой кожи(?) с отделённым, как на варежках, большим пальцем!

  Мы, дети, часто бегали к морю летними днями. По берегу во многих местах лежали кучи морской капусты, которые жутко пахли! На каждой кучке обязательно сидела, лакомясь, птичка. Горластые чёрные вороны тоже не обходили стороной эти кучки. Как-то мы чуть не поймали камбалу. Рыба "зазевалась" и оказалась близко от берега, и мы пытались поймать её голыми руками. Помню морских ежей и, конечно, бесконечных крабов.

  Через речку виднелась сопка. Зимой мы катались с неё на лыжах. Старшие девочки-японки подхватывали меня на руки и мы мчались вниз так, что дух захватывало! Вернувшись в Москву, я записалась в лыжную секцию и даже "заработала" III разряд. Думаю, сыграли роль сахалинские воспоминания. Сопка была "голая", торчали только тут и там тёмные пеньки. Зимой это было очень красиво! Ну а летом обязательно случался пожар. Мой отец ростом 190 см., так его почти не было видно в высокой траве. Трава высыхала и сопка оказывалась в парике из высохшей длинной травы. Достаточно искры и вот уже пожар! Железная дорога проходила рядом, по берегу моря. Это была узкоколейка, односторонняя. По ней ездили коротенькие поезда, тащили их паровозы. Вот и искры, вот и пожары.

На станции стоял разворотный круг, не знаю, как он точно называется. С двух противоположных сторон торчали железные длинные ручки, и рабочие, навалившись на них, разворачивали паровоз в противоположную сторону.

  Отец, по определению, был большим начальником, отвечая за большой участок дороги. Как инженеру, ему приходилось сталкиваться с интересными и сложными ситуациями. Помню, как он взял меня с собой в деловую поездку. Ехали на дрезине. Не знаю, как взрослым, а мне это очень понравилось. Уже повзрослев, я узнала, что перед отцом стояла довольно трудная задача. На один из участков железной дороги стала "сползать" сопка, и надо было что-то предпринимать. С одной стороны" неправильная" сопка, с другой - море!

  Зимой, на Сахалине бывают обильные снегопады. Два случая, которые я, в свои 80 лет, до сих пор хорошо помню.

  По приезде в Мотодомари, нам выделили половину японского домика. О домике расскажу позже. Поскольку отца могли вызвать по делам в любое время, у нас был телефон, (надо было крутить ручку, попадаешь на коммутатор и т. д.). На коньке крыши торчал штырь, к которому шли провода. И вот, однажды вечером, в сильный снегопад, бабушка попыталась открыть входную дверь, но не смогла этого сделать. Мешал навалившийся снег. Мы оказались погребёнными под снегом. Бабушка стала панически звонить, но никто не отвечал. Печка стала остывать, в трубу залетал снег, света не было. . . Наутро нас еле нашли, так был засыпан дом, что ориентиром послужил лишь этот штырь, как флажок в огромном сугробе, в который превратился наш дом!

  Следующий "снегопадный" случай произошел уже позже, когда отца перевели в Южно-Сахалинск. По своей работе, отцу необходимо было часто находиться в разных концах железной дороги. Для этого был создан мостопоезд. В нём инструменты, рабочие и сами инженеры. В этот раз так засыпало поезд и всю железную дорогу, что они вынуждены были в нём жить какое-то время. И я, глупая девочка, стала рисовать ему всяческую еду, за что получила нагоняй от бабушки. "Ему там плохо, а ты. . . ".

А однажды бабушка чуть не погибла. Дело было зимой, как всегда, очень снежной. В силу своей должности, бабушке приходилось много передвигаться от одного посёлка до другого. Ей приходилось идти пешком, и, конечно, удобнее всего было идти по шпалам. Снегоочистители очищали пути, получался узкий высокий коридор в снегу. В этот раз, шагая по шпалам, она услышала шум догоняющего её поезда. Деться некуда. По бокам стены снега высотой больше двух метров. На её счастье, она заметила в снежной стене небольшую вмятину и вжалась в неё. И, слава Богу, всё счастливо обошлось!

  Но вернёмся в Мотодомари.
  До сих пор помню этот уютный дом. На полу циновочные маты. Как бы две комнаты, за счёт передвижной перегородки. Спали на полу на толстых матрасах, обшитых красивой материей, шёлк и тонкая шерсть. Днём все спальные принадлежности складывали в ниши, которых было несколько. Они закрывались передвижными панелями. Мебели никакой не было, как и у японцев. На окнах занавесок нет, в раму окна, вместо них, вставляется деревянный каркас в клеточку. Ячейки сделаны из тонких бамбуковых реечек. С одной стороны каркас оклеен белой бумагой, вроде матовой кальки. Вечерами, в темноте, были очень красивы ярко светящиеся окна. Металлическая печь, в виде яйца, поставленного на острый конец. На ней получался очень вкусным и ароматным поджаренный хлеб. Тогда были ещё продуктовые карточки. Может поэтому и хлеб был таким вкусным! Продукты были ограничены. Огородничество у японцев было не очень. Поэтому морковь, картошка, лук были у нас в засушенном виде. Большим лакомством для детей было сухое молоко! Как питались японцы я и не знаю. Наверное, больше рыбой. Туалет был в доме! Это 1946-1947 гг. У нас в Подмосковье до сих пор туалет порой на улице, уж не говоря о других сёлах страны!  На кухоньке стоял стол с бортиками, с наклоном к внешней стене, в которой был сделан слив через квадратную деревянную трубу. Наверное, хозяйкам удобно было на нём мыть посуду, обрабатывать рыбу(?!) С внешней стороны дома была вырыта специальная выгребная яма.

  Надо сказать, что моя бабушка была учительницей русского языка и литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Её отец был профессором Тимирязевской(ныне) академии. Памятник ему уже больше 100 лет стоит около Тимирязевской академии в Москве.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Будучи по рождению дворянкой, она получила, по тем временам, прекрасное образование. Оценив это, власти предложили ей, опытному педагогу с большим педагогическим стажем, такое ответственное и трудное дело, как создание-организацию  русских школ. Будучи инспектором РОНО, имея все полномочия, она и занималась этим делом. Здесь очень пригодилось и её замечательное умение ладить с "простым" людом". И вот однажды к нам в дверь постучали, и мы увидели пожилого японца, с редкой бородёнкой, с выступающими вперёд кривыми зубами, который держал в руках длинный шест, на конце которого была прикреплена металлическая банка. Он что-то говорил, жестикулировал и настырно вызывал бабушку на улицу. Бабушка, конечно, струхнула, но из любопытства вышла. Японец пошел к яме, от которой, надо отдать должное, никогда ничем не "воняло". Японец очень энергично стал тыкать шестом в яму, показывать на бабушку, на себя, на шест. Позже, когда всё прояснилось, и японец с благодарность выгреб всё из нашей ямы, то ли на продажу, то ли себе на огород, бабушка вкусно его накормила. Он ел большой серебряной ложкой, причмокивая. Потом я спросила её, почему она кормила его серебряной ложкой. Бабушка доходчиво объяснила мне свойства серебра.

  В каждом доме был угольный сарай. В этих сараях зачастую водились крысы, с которыми успешно воевали кошки. Кошки были, очевидно, какой-то определённой породы. Они были маленькими, с отрезанными хвостами, очень отважные. У нас тоже была такая кошка. Но ей не повезло, мы её выгнали! В то время моему брату было чуть больше полутора лет, маленький беззащитный ребёнок. Мама заметила, что кошка часто прокрадывалась к спящему мальчику, ложилась ему на грудь и начинала сосать его кожицу. Брат просыпался, тяжело дыша и хныкая.

  В нашу бытность в Мотодомари у многих японских семейств были лодки. Мне, маленькой девочке, они казались широкими и длинными. На каждой был прикреплён фонарь. Часто рыбаки приходили к нам с рыбой. Начинался торг. О деньгах и речи не было. Обычно это был товарообмен. Помню бабушка выторговала большую рыбину за какое-то количество "Смальца" (был такой в пайках).  А как-то она пожертвовала буханку хлеба за куклу. Кукла была прекрасна!
  На ней было настоящее кимоно (и не одно). У неё была очень красивая "японская" причёска. А глаза! Они были удивительно живыми. В узкие, японские прорези вставлены глазки (стеклянные?!). Они были похожи на пластмассовые, как сказали бы сейчас. Нашими соседями, во второй половине домика, была семья из двух человек. Хозяин Конно-сан и его жена. У них, незадолго до нашего приезда, умерла дочь, примерно моего возраста. Они привязались ко мне, наверное, поэтому. Хотя может быть и не только.

 Мой отец и бабушка очень уважительно относились к японцам. Не было позиции победитель - побеждённый. У отца в помощниках ходил японец, путеец-инженер. Они очень подружились, а КГБшники очень косо на это посматривали. Этот японец, к сожалению, не помню его имени, при расставании с отцом подарил ему книгу из Токийской библиотеки (стоял штамп) по высшей математике! "Дифференциальное исчисление". Самое дорогое, что может было у него. Отец со временем "поднаторел" в японском языке, и вполне успешно мог простенько объясняться с рабочими. Забавно, уже в Москве, в пятидесятых, кажется, годах, проходила японская выставка. Отец решился на разговор с японцами. Они были в восторге! В Москве, не переводчик, понимал японский язык! Они надарили ему всяких проспектов, приглашали приходить на выставку ещё!

  Когда у отца выдавалось свободное время, мы с ним исследовали побережье. Вдоль железной дороги, со стороны моря, бежала узенькая протоптанная тропинка. Вот по ней мы и ездили, уезжая иногда очень далеко. Я садилась на багажник велосипеда, держась за отцовский широкий ремень. И это ощущение запаха цветов, сухой травы, тихий ненавязчивый плеск волн, покой - на всю жизнь осталось прекрасным детским воспоминанием!

  Так вот о наших соседях. Женщину я, к сожалению, почти не помню. Тихая и незаметная. А вот сам Конно-сан часто захаживал к нам в гости. Он научил меня писать несколько иероглифов. Я их помню, но в каком порядке, стёрлось из памяти. От него остались слова: "вакаранай" и "чёты маты кудасай". "Не понимаю" и "подождите пожалуйста минуту". Кажется так.

  Моя бабушка, в силу обстоятельств по работе, часто оставляла меня на попечение этой семьи. Они очень интересно кормили меня. Обычно на красивом подносе стояло множество пиалушек, от которых шёл необыкновенно аппетитный аромат! Помню морскую капусту, очень вкусную, что-то из морских ежей. У них была одна ложка, которую они торжественно подсовывали мне во время еды. А я, конечно, отодвигала её и начинала есть палочками. "Хулиганила", но мне и нравилось, и получалось! Им это моё "хулиганство" тоже нравилось, и они, посмеиваясь наблюдали за мной. Чмокали и дружелюбно покачивали головами. У нас в доме в одной из стен была загадочная ниша. Оказывается, и у них в квартире была такая же. Стенка к стенке. Я часто слышала через стенку какие-то заунывные звуки. Иногда мне даже казалось, что это плач. Но однажды, будучи у них, я рассмотрела "их" нишу. Как теперь я понимаю, эта была своеобразная молельня. Там стояли палочки, как карандашные грифели, от которых исходил очень приятный запах, особенно, когда они тлели. Висели фонарики с красивой бахромой. Тогда я не воспринимала их, как фонарики. И ещё стояли красивые непонятные вещицы. Хозяйка была очень набожной. У неё были красивейшие туфельки, расшитые золотом. На подошвах стояли вертикальные деревянные пластиночки. Если грязно, туфельки не запачкаются. Не помню каким образом, но как-то я надела туфельки, залезла на конёк крыши и стала там бегать. Как рыдала эта женщина. Думаю, не только из-за за меня. Эта обувка означала что-то ритуальное, очевидно, для неё. И в это время возвращается моя бабушка из очередной командировки. Закончилось для меня это происшествие первой и последней поркой в моей жизни. Помню даже цвет бабушкиного ремешка. Так что Мотодомари для меня не только первый класс, но и порка.

В Мотодомари, конечно, была и школа, но японская. Зданьице в два этажа. Оставили один этаж японцам, а другой отдали русским. Ходили мы в школу со своими чернильницами, непроливашками в мешочках. Шли в школу по берегу моря, через станцию. Первым моим учителем оказался жуткий подхалим. Зная, кто моя бабушка, он ставил мне сплошные пятёрки! Я уже умела читать и писать, но, конечно, коряво. И чистописание совершенно не было моим коньком! Когда бабушка увидела пятёрки на фоне моей писанины, она устроила ему жуткий скандал! Пригрозив ему чуть ли не увольнением!

  На самой станции шла торговля. Почти совсем не помню, что там продавали. Но кое-что вспоминается. Продавалась жареная с сахаром соя, в красивых мешочках. Очень, очень вкусная! Тушь брусочками, с ярко синими иероглифами на одной из сторон. Палочки для еды, запакованные в длинные бумажные пакетики. Между палочками обязательно находилась зубочистка.

  Что очень трогательно, но нас первоклашек Советская Власть обеспечила всем. Нам выдали портфели, туфли, платьица ручки и т. д. А ведь это Сахалин и такое трудное послевоенное время!

Однажды мы побывали с бабушкой на японском кладбище. Мне показалось всё очень непонятным, как-то пустынно, только какие-то странные звуки. Была в этом какая-то взрослая тайна, недоступная мне. Бабушка тихонько увела меня оттуда.

  Мы с бабушкой, когда ей удавалось побыть дома, много ходили по морскому побережью. Бабушка неплохо рисовала акварелью, учила меня видеть окружающую красоту.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 Мы были не совсем оторваны от мира. Был у нас радиоприёмник, по нему передавали даже симфонические концерты. Бабушка, любившая и хорошо понимавшая музыку, любила слушать их. Однажды передавали концерт известного пианиста Софроницкого В. В., ученика Скрябина. Бабушка, зная многие пьесы, которые он исполнял, написала ему в Москву, сделав несколько замечаний по его игре. Он ответил ей. Так завязалась дружба между ними на долгие годы, до его кончины.

 Вечерами бабушка устраивала у нас театр. В основном по сказкам Пушкина. К Новому Году мы с ней сделали много бумажных игрушек своими руками. От них было не меньше радости, чем потом от блестящих стеклянных.

  Как-то пару дней были очень ветренными, и у одного из домов сорвало крышу. Гуляя около моря, мы натолкнулись на эту крышу довольно далеко от дома!
  На противоположном берегу речки росли высокие крупные, удивительно торжественные и красивые, фиолетовые ирисы (дикие) с золотыми прожилками. У нас в России я таких не встречала. На той же стороне шла узенькая тропинка, уходящая в горы. На ней я как-то раз видела грустную вереницу людей в белых одеждах, медленно идущих в горы. Кто-то умер.

  Когда началась репатриация, и японцев увозили в Японию, наши Конно-сан рыдали. Оказалось. у них там нет никаких родственников. Они подарили нам на память деревянный лакированный сейф и кимоно. Сейф был с секретом, когда его поднимаешь, раздаётся довольно громкий звонок. В сейфе внизу была потайная кнопка, если её отжимаешь, то тревога! Мы, уже в Москве держали в этом сейфе документы и облигации. Кимоно было детское, густо-голубое, с чёрной окантовкой; рисунок - сдвоенные веера, чёрный и белый, по всему полю. Я, уже в Москве, как-то на школьном маскараде, в этом кимоно изображала японку. Наверное, было забавное зрелище - рыжая японка!

  Был у нас, подаренный кем-то из жителей большой зонт. Это была громадная, тяжёлая вещь. Спицы и ручка были сделаны из бамбука. Он был сделан из толстой вощённой бумаги, янтарного цвета с надписью чёрными иероглифами. Во время дождя он очень красиво смотрелся, но главным его достоинством был размер! Он был настолько большим, что всё наше семейство: отец, мама я и братик, помещались под ним! В Москве мы ещё долго пользовались им, гуляя возле дома.

  Помню красивый альбом в серебристой парчовой обложке, прошитый шёлковым, с кистями, шнуром. Каждый листок - произведение искусства! Тема каждой картинки - самураи. Так мы думали. Манера рисунков напоминала Билибинские иллюстрации. Такое же внимание к мелким деталям, как я поняла позже. Нет ни одного "пустого" места! Но всё очень ярко! Герои-откормленные толстые "дядьки" с ленивым взглядом, но в то же время, выглядевшие очень воинственными. Какие-то замысловатые причёски, угрожающие позы. Наверное, этот альбом был "парадным" и дорогим. В Москве этот альбом у нас украли.

  В любом случае все эти красивые вещи "не дожили" бы до наших времён. Слава Богу, человеку свойственно помнить далёкое прошлое!

  В 1948 г. отца перевели в Южно-Сахалинск. Прощай Мотодомари!

Татьяна Куксенко-Турская.jpg
Семья Куксенко-Турских
Мама, папа и я
бабушка
Моя бабушка
у памятника прадеду
Это я у памятника моему прадедушке
Таня м море.jpg
Бабушка нарисовала меня на берегу Мотодомари

Куксенко-Турская Татьяна

(из дневника отца) 1946 г

 К моему удивлению там уже все знали - кто приехал, с кем приехал и т. д. Мало того- мне выдали копию приказа, где я назначался И.О. начальника 3-й дистанции пути !!! и какой-то молодой человек сказал, что нас довезут туда на дизельной дрезине и проводил нас к этому вагону. Там у окошечка сидел японец и читал какую-то книжечку... на русском языке !!! Заглянув в неё, я вдруг увидел, что... это Гоголь !!! Позже я узнал, чтот юноша работал преводчиком и тренировался в познании русского языка. Но, по-моему, Гоголь мало подходил для этого...

 Через пол-часа мы поехали. Куда-то на север... Проехав в этом комфортабельном вагоне часа два по долинам и перевалам, мы оказались на восточном берегу Сахалина. Нас привезли на довольно крупную станцию- Мотодомари (Восточный)... Здесь было аж 6 путей, а сбоку находилось паровозное депо с поворотным кругом... Справа по ходу поезда стояло здание своеобразного вокзала. Но в нём, кроме помещения для дежурных, было помещение для ожидающих пассажиров. Станция располагалась в довольно широкой долине,  между невысокими горными "хребтами", а впереди, его даже было видно, - плескалось Охотское море...

 Нас встретил и высадил офицер и повёл нас к нашему дому. Мы шли по рельсовому пути в сторону моря. Насыпь была довольно высокая, впереди был мост через речку шириной с Яузу. Мы спустились с насыпи, не доходя до моста и там на правом берегу реки стояли два внушительных деревянных дома. Перед  входом в жилое помещение оказался громадный чулан. Там было много, пустых пока, полок и у двери большой ящик с каменным углем. А когда мы вошли в главную часть квартиры, то там оказалось- длинная комната типа корридора, с дощатым полом и чугунной печкой посередине, как у нас называют "буржуйкой", а налево, за раздвижными дверями, были две комнаты- одна поменьше, вторая побольше... И вот в них пола не было ! Он был закрыт соломенным ковром. Мебели в этих комнатах не было никакой, зато боковые стены по всей длине были снабжены раздвигающимися дверцами. Когда мы их раздвинули, за ними оказались длинные ярусные полки. И было приятно увидеть лежавшие там толстые матрасики и подушки. Моя мама сразу заулыбалась. Молодцы японцы!

 Теперь предстояло самое главное- освоить работу! В первую очередь надо было познать "мою" дистанцию протяжённостью 170 километров. Именовалась она ТРЕТЬЕЙ. Половина её шла по берегу Охотского моря, другая половина- через небольшой горный перевал и спускалась в долину, где располагался областной центр Тойохара (позже Южно-Сахалинск ), где находилось Управление дорогой. Утром следующего дня я отправился на работу. По дороге зашёл познакомиться к дежурному по станции. Увидев, что я в погонах, он сразу вскочил и приветствовал по всем правилам. От этого сержанта я узнал, что всей техникой- паровозами, движением поездов и связью управляет Второй Эксплуатационный полк Советской Армии !! Их сюда направили из-под Берлина сразу по окончании войны с Японией, для наведения порядка. От этого же сержанта я услышал, что на Южном Сахалине осталось ещё около 150 тысяч японских жителей и несколько тысяч военнопленных! И на моей дистанции я был вторым русским. Первым оказался кузнец, работающий в кузнице недалеко от депо.

 И вот я "торжественно" вошёл в свою контору!  Я вошёл в большую комнату. метров 50-ти.Она была похожа на школьный класс- в несколько рядов стояли столики, впереди, лицом к аудитории стоял стол для меня. У входа меня встретил юноша и сказал на ломанном русском языке, что он переводчик и зовут его Кобаяси. Он сказал что-то по японски, и все, сидевшие за столами, встали и слегка поклонились мне- своему новому начальнику. Меня удивило, что почти все, сидевшие в этом зале, были девушки. Что они тут делали - непонятно. Только сбоку сидел пожилой мужчина. Как оказалось это был бухгалтер. Позже я высоко оценил его квалификацию. Кстати  в банк за зарплатой он всегда ездил лично сам. Он никому не доверял, а деньги вёз в грязном мешке, чтобы никто не подумал, что там сотни тысяч рублей ! А я с помощью Кобаяси стал знакомиться с документами. Я прекрасно понимал, что теперь отвечаю за состояние пути и искусственных сооружений на всех 170 км этой 3-й дистанции. К счастью на ней не было крупных мостов и тоннелей. Но было Охотское море, бьющее по подпорным стенкам, и могучие оползни с соседних горных хребтов. Всё это мне было необходимо увидеть собственными глазами. Нужно было раза два пройти дистанцию пешком. Но когда я понял, что на всех километрах работают японцы, всего около трёх сотен, задачу можно было решить только по двум вариантам- или всюду ездить с переводчиком, или-выучить японский язык! Соединение этих вариантов и решило все задачи. За счёт постоянного общения с живыми японцами язык усваивался быстрее и лучше, чем это делают в школах.

 Но были иногда и языковые казусы. Как-то мне, когда я сидел за своим столом, лицом ко всему коллективу, понадобилось позвонить по телефону в Управление. Я поднял трубку и начал кричать- "Коммутатор! Коммутатор!"... И вдруг все девушки, сидевшие за столами, вскочили, ладонями прикрыли улыбки и выбежали на улицу! А ко мне подбежал Кобаяси и нервно заявил мне, что "коммутатор" по-японски звучит как самое грязное ругательство !!!

 Но были экивоки и в обратную сторону. Мне как-то пришлось покупать стеклянный футляр для керосиновой лампы. По-японски его название звучало, как самое неприличное русское ругательство ! Я оглядывался, когда говорил об этом с японцами !

 Но я всё-же довольно быстро накапливал японский словрь. Этому немало способствовало появление ещё одного переводчика. Он немного поучал меня и грамматике, например : ватакуси-ва - Я ; ватакуси-ни - МНЕ; ватакуси-но - МОЁ... и т. д. А моей матери звучание японского языка очень нравилось. Она сравнивала его с итальянским. И, действительно - на каждую гласную приходится ОДНА согласная ! У японцев нет таких звучаний как - Брест, Гжатск.

 Кто-то из уезжавших японцев подарил мне велосипед, и я ездил на нём в соседнюю деревушку на берегу моря. Как правило брал с собой Таню, сажая её сзади на багажник. Туда она ехала, держась за меня, а обратно - держала сумку с рыбой. Для меня эти покупки стали просты, так как я уже выучил : -рыба - сакана, сельдь - нисин, по чём - икура. Иногда я ходил на берег моря за морским "урожаем" - плавающей морской капустой, разными моллюсками, вкусными белыми ёжиками! А вот такие деликатесы, как варёные крабы (их тут было много)  и красную икру приходилось покупать. Кстати стакан икры можно было купить с рук, прямо на перроне станции, за 1 рубль, при том, что мой оклад был около 3000 рублей !

 Я продолжал знакомиться с подвластной мне территорией. Я прошёл все 170 км. практически пешком. Обнаружил около 10-ти мостиков, которые явно нуждались в серьёзном ремонте. Меня несколько удивило отсутствие щебня под шпалами. И я съездил посмотреть на карьер за перевалом у станции Чикахоро, где по заявлению японцев добывают щебень. Карьер был пуст, никто там не работал. Кстати - от станции Чикахоро была проложена в карьер ж.д. ветка. Недалеко от Чикахоро, чуть не доходя до перевального участка, я обнаружил мост, который нуждался в немедленном ремонте ! А на самой верхней точке перевала была маленькая станция - разъезд, ведь вся дорога-то была одноколейная.

Скоро я подошёл к большой станции с четырьмя путями - Сироиси (Травяная). Входной семафор был "открыт", значит мне надо было остановить поезд и уехать в Мотодомари. Но у японцев - всё наоборот. "Яма" - у них означает "гора" ! Например Фудзи-Яма. Когда семафор открыт для въезда, у нас крыло поднимается вверх, а у них - крыло опускается вниз...

 И вот, как-будто я предвидел... Случилось несчастье ! Примерно через час на этом спуске с перевала сошёл с рельс паровоз товарного поезда и скатился под откос. Машинист был жив, у него были только ушибы. Передние вагоны отцепились и развернулись, не дав всему составу скатиться в пропасть.

Постепенно время шло к зиме... У меня в доме возникла неожиданная проблема - кончался запас каменного угля. Кобаяси объяснил, что примерно через полмесяца все дома будут обеспечены топливом на всю зиму. А сейчас, посоветовал Кобаяси, - можно поехать на север к станции Касихо, где километра через три, слева пойдут обрывистые скалы с обнажёнными пластами... каменного угля.

Японские друзья-соседи предоставили мне хитрую двухколёсную тележку, которая могла ездить по рельсам... и я поехал за углём, захватив с собой кроме ящика молоток и долото, предварительно узнав у диспетчера, что окно между поездами будет примерно два часа.

Это моё путешествие за топливом и его добыча было очень интересным. Я вспомнинаю это до сих пор! Домой я привёз тогда килограммов 50.

 А зима приближалась... Нужно было успеть отремонтировать один самый дряхлый мостик недалеко от станции Магунтан в сторону перевала. Надо было бить сваи на берегу речушки. Никакой техники для забивки свай в то время на Сахалине увы не было. Молот, правда, японские мастера нашли, и мы соорудили над береговой опорой деревянные леса в виде буквы П, чтобы можно было  пропускать поезда. И подвесили металлические направляющие для молота. Японцы сказали, что поднимать молот  с помощью стального каната будет.. лошадь !

 У меня с собой была телефонная трубка и мне присоединили её к диспетчерским прводам. Таким образом я знал - когда можно перегородить путь, и мы начали забивать сваи. Лошадка тянула через ролик канат, поднимая молот, потом она останавливалась враскоряк, а мастер дёргал крюк, к которому был подвешен молот, и он падал вниз по направляющим и бил по свае. Оказалось, что лошадка давно обучена этому процессу - она автоматически сама возвращалась к начальной позиции !

 И в это время на нашем левом берегу показалась серобурая лисица! Она вышла из леса и по нашему берегу пошла в нашу сторону, не доходя метров 50 легла на травку и стала внимательно смотреть, как люди забивают сваи... Она пролежала с полчаса, потом ушла...

 Спустя 10 минут началось другое событие... Выше от нас, со стороны перевала мы вдруг услышали гудок и увидели паровоз, мчавшийся в нашу сторону! Я сразу же отправил бегом двух японцев навстречу паровозу (к счастью, он был без вагонов) - остановить его! Я дал японцам кроме флажков ещё три спецпатрона, которые метрах в ста нужно уложить зигзагом на рельсы и взрыв которых под колёсами паровоза является приказом к немедленной остановке! Но моим японским посланцам удалось остановить паровоз ручными флажками! После этого паровоз медленно подъехал к нам...

Как оказалось, машинист паровоза узнал от дежурного по станции, что между поездами образовалось большое окно, машинист решил, что он успеет доехать до Мотодомари и поставить паровоз в депо... Диспетчер, к сожалению, не был извещён о пробеге этого паровоза... Я предложил машинисту - или задним ходом вернуться назад, или я сообщаю диспетчеру о наличии на этом перегоне паровоза и он ждёт перерыва в нашей работе... Паровоз остался с нами!

 А зима всё приближалась... В связи с этим меня и других сотоварищей пригласили в Управление на инструктаж. Оказалось, что на дороге есть снегоочистители - два роторных и по одному с "крыльями" на каждой дистанции. У нас, оказывается, стоял в депо... Имея некоторый запас времени, я решил скататься на самую южную станцию - Аниву. Это был главный торговый порт Южного Сахалина... Этот порт находится у громадного Анивского залива, соединяя его с проливом Лаперуза, на другой стороне которого японский остров Хоккайдо! Но в Аниве меня удивило другое, на станции прозвучало радио и местная метеослужба сообщила, что в Аниве сейчас 15°, в Сикуке - 10°, а на севере Сахалина... 8° тепла! Позже я сам убедился в этой игре температур...

 По Московским меркам довольно поздно, но зима всё же пришла! Всё началось со снега... И я оценил раздвижную выходную дверь! Снег тут какой-то рыхлый и когда я утром открыл её, то за ней лежал сугроб уже сантиметров 30! Наверное, нанесло ветром... А было ещё начало декабря!

Во что я и вся моя семья оделись - не помню... Наверное что-то подкупили... У меня-то была шинель... я же должен был носить погоны... А около дома каждый день приходилось разгребать снег... Надо сказать, Сахалин очень "любит" осадки! В любое время года! Я это понял...

 Ну и вскоре пришлось садиться на снегоочиститель и учиться им управлять... Нужно было вовремя распахивать и складывать крылья и вовремя давать команду паровозу, который толкал снегодёр! Всё это делали мастера-японцы. а я иногда их как бы повторял...

 И вот тут я впервые столкнулся с тем, что существует два японских языка! Один для простонародья, а второй для "благородных" людей! Мне сделали замечание, когда я, подражая мастерам, крикнул "Го-Хэй" - что означало - Вперёд! Оказалось, что так кричат только пролетарии! А мне нужно было кричать - "Дзэйншиш"! Вот так. Но я прошёл хорошую школу и мне этот опыт очень пригодился... уже ближе к весне, когда толща снежного покрова кое-где достигала 2,5 метра толщины...

 И вот в одну из таких весенних ночей выпало до 80 сантиметров снега. А с помощью ветра сугробы кое-где наметало высотой до двух метров! И вот по этому фронту я шёл от станции Касихо в сторону Мотодомари на крылатом снегоочистителе... Мы пробивались через эти заносы, но застряли - один паровоз никак не мог справиться с задачей. Тогда я решил вызвать второй паровоз. Мы застряли в высоком снежном коридоре высотой около трёх метров и когда я вылез из снегоочистителя через верхний люк, то оказалось, что крыша с люком и верх сугроба были на одном уровне! Я просто перепрыгнул с крыши на снег. Мне нужно было связаться с диспетчером и попросить его, чтобы  он дал команду послать к нам из Сикуки (позже Поронайск) ещё один паровоз... У одного паровоза не хватает сил преодолеть сугробы! Присоединить телефон к проводам было совсем просто - провода связи всего на полтора метра выше сугроба, куда я вылез из снегоочистителя...

 Пока мы ждали паровоз, я пошёл на разведку в сторону Мотодомари - посмотреть какая впереди ситуация... Километра через два, я увидел, что впереди люди чистят пути от снега лопатами! Я подошёл туда и узнал, что начальник депо организовал субботник! Для японцев это было, наверное, первое знакомство с социализмом! Но я дал им свою команду - чистить метров десять, а потом метров пятнадцать не чистить, оставить снег в покое. Потом опять чистить метров десять. В таких условиях два паровоза наверно протолкнут снегодёр!

Так оно и вышло! Второй паровоз пришёл и мы торжественно въехали на станцию... А пути на станции были уже расчищены "субботником"! А у моего дома всё очистили - мама и немного Татьяна! Меня дома не было сутки!

 А ещё эта зима запомнилась тем, что на море вдруг появился лёд и с него японцы ловили какую-то маленькую серебристую рыбку, похожую на шпроты и очень вкусную! А на перроне станции, на продаже с рук появились крабы... Но они что-то не очень понравились маме...

Началась весна 1947 года... начались другие заботы. Особенно важно для меня было - проверить состояние пути. А так как речки и ручейки бурлили со страшной силой - надо было посмотреть как справляются с этим мостики и трубы. Кое-где пришлось вмешаться и расчистить пролёты от наносов и мусора.

 Ну а я продолжал заниматься ремонтом и восстановлением искусственных сооружений. Их было немало!

Дома тоже происходили интересные события... Из не очень плохих было то, что мы вдруг обнаружили, что Таня не произносит звука "P" и картавит во всю! За неё взялась и Ольга Митрофановна и я... Я даже показывал звучание с помощью болтающегося языка - рырыры! Видимо наша "учёба" подействовала - насколько я знаю сейчас Татьяна не картавит! Но потом Таня преподнесла ещё один номер! Мне позвонили аж на работу! И, когда я подошёл к дому, то увидел, что на крыше ... сидит Татьяна!!! Как она туда забралась - я гадаю до сих тор! А вот вокруг дома бегали японки не зная как её оттуда снять... И они очень обрадовались моему появлению... Все мы очень боялись, что она может упасть с крыши, всё-таки до земли было метра четыре!!! Как Таню сняли с крыши я точно не помню... Но по моему - это сделали два мужика - японца, один из них встал на плечи другого и Татьяна соскользнула ему в руки! Я больше задавал безответный вопрос - как она залезла туда?! А мама её... отшлёпала!!! Таня молчала. А мама стала чаще выходить гулять с Таней на пляжный берег Охотского моря... Позже, уже в Москве, она по памяти рисовала этот берег...

 На работе продолжалась яркая жизнь! На море вдруг прогремел жуткий шторм! Высота волн достигала двух-трёх метров! Ко мне обратился дежурный по станции и сказал, что к нему обращались машинисты поездов и говорили, что не доезжая до соседней станции Касихо из под шпал бьёт вода! Это там, где дорога огибает скалу по узкой полоске, отгороженной от моря подпорной стенкой... Я немедленно выехал туда и... пришёл в ужас! Громадные волны швыряли в подпорную стенку валуны, лежавшие на дне и... пробили в ней дыру размером так метра полтора диаметром! И каждая волна, бьющая в эту дыру, бьёт фонтаном из под шпал! Надо было принимать срочные меры! С моря подойти к этой дыре было невозможно! Надо было ждать отлива, часа через четыре он наступит... И, когда он наступил, вызванные мной рабочие немного заделали дыру крупными камнями, но этого было мало, это была временная мера, нужно было забетонировать дыру!!!

 Я так и решил! Нужно было делать это во время отлива и использовать цемент из Спасска, который твердеет за 6 часов... И работяги начали делать опалубку, а я стал названивать в Управление - нет-ли у них цемента?  Увы, ответ быт от отрицательным... Я подумал, что свежеуложенный бетон мы сумеем защитить опалубкой, если её изнутри накрыть рубероидом и закрепить к арматуре... А к работе мы приступили в спешном порядке, когда начался отлив... Он должен был продолжаться никак не меньше 12 часов! Всё получилось удачно и я думаю, что эта стенка здоровая до сих пор ! ! !

Как раз в эти дни возникли и другие сложности... Была объявлена репатриация гражданского японского населения, но в определённой очерёдности. Нужно было составлять соответствующие списки... Я об этом узнал только вчера, а сегодня я понял, что японцы об этом уже всё знают... в результате, когда мы группой шли к забетонированной подпорной стенке, - на меня "напал" бригадир японской группы строителей. Он требовал, чтобы его я включил в список первой очереди! ! Он так кричал, что я вспомнил совет Б. - с японцами надо ходить так, чтобы они шли впереди, а я сзади! Я так и сделал – я задержался, пропустил всех вперёд и остался вдвоём с бригадиром и быстро успокоил его обещанием включить его не позже второй очереди! И он затих.... А, когда мы все подошли к отремонтированной стенке, мы были рады увидеть как выздоровевшая стенка блестяще отражает атаку приливных волн.

 Примерно в эти же дни свершилось главное - к нам прибыл начальник дистанции! ! ! Ведь я-то был И. 0.! Начальник привёз копию приказа, где меня оформили... Начальником... Мостопоезда!!! Видимо в масштабах всей Южно-Сахалинской дороги... Но оклад остался прежний. А всего я получал 2700 + 270 + 270 = 3240! А новый начальник сказал, что я остаюсь здесь в роли его заместителя....

Но я всё же решил организовать МОСТОПОЕЗД! По сути дела он был нужен дороге... По договорённости с Управлением нам выделили 4 товарных вагона, из которых два были приспособлены для жилья и оборудованы нарами и даже печками, один - для хранения техники и материалов, а ещё один был оснащён под контору, где можно было хранить документацию и собирать людей для обсуждения проблем...

 В одну из бригад мне передали беженцев из Южной Кореи. Один из них немного знал русский язык, что конечно облегчало совместную работу... Как-то вечером я увидел у их вагона привязанную к лесенке рыжую собачку-дворняжку... А на следующий день её вдруг не стало! Тогда я впервые узнал, что корейцы... едят собачье мясо!!! У нас другое отношение к другу человека!!! Вообще работа с корейцами оказалась не простой, с японцами было...

 Но работы было немало,  японцы плохо эксплуатировали мосты. Это точно! А может быть война помешала...  Кое где на ж.д. путях остались следы от гусениц наших танков! Мне даже показывали их японцы...

 Надо сказать, что управление в дальнейшем использовало наш коллектив, в основном, как МОСТОПОЕЗД! Как своеобразную "пожарную команду"! Частично в связи с этим я почти потерял контакты с Б! И вдруг он специально приезжает в Мотодомари, чтобы дать мне "поручение"! В Сикуке находился большой комбинат, который выпускал газетную и обёрточную бумагу. И вдруг за этой бумагой прибыл... Норвежский корабль!!! Бумагу в крупных рулонах подвозили с фабрики по ж.д. ветке к причалу. Но этот крупный корабль не мог причалить к пристани - во время отлива он сел на ДНО... Потому рулоны бумаги перегружали на катера и плыли с бумагой к кораблю, стоявшему на рейде... А принимали бумагу на берегу Норвежцы! И Б. боялся проникновения к нам... разведчиков!!! Б. попросил меня сесть рядом с местом перегрузки и смотреть чтобы никто из норвежцев не укатил на дрезине на комбинат... Сам Б. общался с норвежцами на более высоком уровне! Так я стал "работать в КГБ" ! ! ! Но всё прошло хорошо!!!

В Управлении мостами и туннелями занимался некто Сандригайло (правда его некоторые стали именовать по японским правилам Дрыгайло-Сан!)... Он вдруг вызвал меня в Управление! Как оказалось - никто там не понимал в расчётах и тем более для конструкций мостов!

 Дело было в том, что возникла необходимость восстановления так называемого Чертова моста, взорванного японцами во время войны... Он находился посередине между Тойохарой и Маоко и перекрывал глубокое ущелье на участке тоннельного витка железной дороги. Главный пролёт не был взорван и речь шла о восстановлении подходного участка длиной около 8 метров. Но сначала нужно было составить проект, а в службе пути никто в этом ничего не понимал - вот и позвали меня! Я потратил на это... три дня! Но это ещё и потому, что мне пришлось съездить на объект - что-то увидеть и что-то замерить... Поехав туда, я вышел из поезда выше моста и добираться до него нужно было, пройдя метров 400 по тоннелю! И вот , когда я был по середине тоннеля, вдруг засвистел паровоз и в тоннель въехал товарный поезд! Хорошо, что меня учили как вести себя в такой ситуации! Я лёг на землю в углу, у самой стенки тоннеля головой навстречу поезду - чтобы ветер от поезда не задрал шинель и не зацепил её... Между прочим, после этого случая я оформил себе страховку аж на 100 тысяч рублей! Но по мосту тоже нельзя было пройти - там не было настила для прохода людей!

 А ночевал я и ужинал у Сандригайло.  По вечерам он угощал меня сакэ! С этим японским напитком я познакомился впервые. По заверению Сандригайло этот напиток имел крепость около 8 градусов и в этом смысле был похож на ПИВО,  и пил он его пол-литровыми банками! Мне этот напиток по вкусу не понравился и я за вечер выпивал из чувства солидарности не больше гранёного стакана… С проектом я быстро окончил и вернулся домой...

 Ну а через недельку мы с мамой пошли на наш огород выкопать картошку. Ещё весной мы на соседней лужайке выкопали две грядки и посадили там два мешка картошки... И вот мы выкопали... два мешка картошки! Мать была удивлена! Но с другой стороны ждать нормального урожая в этой глинистой сахалинской почве было невероятно... Мы как бы превратили старую проросшую картошку в молодую свежую! В эти же дни в посёлке Мотодомари открылся… магазин "так-как японцы букву "л” не произносят - “отца” этого магазина называли... - САХАРИНТОРГ. Но продуктов там было немало (кроме.. сахарина!)

Зиму я провёл, в основном, в борьбе со снегом - изъездился на всех снегоочистителях… Ремонтом мостов почти не занимался… Но вот уже весной, когда правда снег ещё не весь стаял, мы забивали сваи обновляя опоры моста недалеко от станции Чикахоро… Солнышко уже грело во всю! Во время перерыва в работе - мы останавливались для пропуска поездов - я решил погреться на солнышке и, отойдя от пути, присел на бугорке. Кое где ещё лежал снег... И, вдруг я увидел, что рядом у корней дерева поползли... змеи ! Я вскочил от неожиданности и позвал японцев...

 Неожиданно японцы с радостью кинулись к змеям и погнали их к ж.д, пути… И, когда змеи пересекали путь и их головы оказывались над рельсом змею били по голове молотком, как бы убивая её - японцы думали, что они убивают таким способом змею, не зная, что мозговые клетки змей расположены вдоль всего тела вдоль хребтины... поэтому после того, как японцы подвешивали к строительным лесам "для сушки" змеи продолжали шевелиться ещё сутки! Зачем японцы собирали змей, я узнал позже… с высушенной змеи снимается шкурка, а тельце толчётся в порошок… и вот этот порошок якобы излечивает людей от воспаления лёгких и даже от..... туберкулёза! Вот почему японцы так накинулись на МОЮ "змеиную" находку! А мне досталась красивая шкурка змеи, которую японцы надели на деревянную палочку и подарили мне!!!

 На этом моя работа на этой дистанции завершилась!... Дальше моя судьба стала совсем непредсказуемой! ! ! , но интересной !!! Вначале меня угнали на Западный берег Сахалина восстанавливать что-то! Вот туда, на 100 километр я поехал уже как начальник мостопоезда...

Этот объект на западном берегу развалился ещё до войны в результате сильнейшего наводнения. Обстановка там была такая - дорога, проложенная по довольно высокой выработке в скалах, подходила к обрыву, внизу которого протекает довольно бурная речка, а дальше метров на 300 расположена долина, собирающая воду с окружающих гор и отдающая её в эту же речку… Насыпь под железной дорогой достигала 22 метров по высоте! Вместо того, чтобы построить здесь мост, японцы проложили под насыпью трубу диаметром 2.0 метра… Судя по всему, во время выпадения обильных осадков - вода заполнила трубу до верха и она заработала, как напорная.. В результате вода под напором проникла через швы между звеньями труб в тело насыпи, и размыла основание насыпи,в результате чего рухнула подмытая часть насыпи и раздавила выходную часть трубы!...

 Когда я с мостопоездом приехал на место происшествия, - в долине перед насыпью стояло озеро воды, а через остатки насыпи была сооружена лёгкая деревянная эстакада, через которую передавали только вагоны! С северной стороны паровоз подводил вагоны, толкая их перед собой, а с другой стороны их подцеплял паровоз не заходя на эстакаду… А при передаче пассажирских поездов - пассажиров для безопасности высаживали и они переходили на другую сторону пешком! ...

 Нижний оголовок увеличенного диаметра уцелел и находился в начале обширного песчаного берега-пляжа. А чтобы разместить наши два вагона - мы на южном берегу, параллельно основному пути проложили кусочек пути, куда и вкатили свои вагоны… Но мне повезло - на другой стороне “пляжа", чуть ниже ж.д. пути стоял сарай с жилым "закутком. Там я через несколько дней и поселился!

Но первые дни я прожил в вагоне - нужно было ещё многое обследовать… Когда я со своими работягами впервые спустился вниз оказалось, что речка продолжает течь, но конечно не в полную силу. И ещё я увидел на той стороне насыпи рухнувший вместе с ней… паровоз, уткнувшийся носом в земляной откос!.. Чтобы лучше понять всю обстановку нужно было перейти на другую сторону речушки, а у меня не было резиновых сапог, чтоб добраться к паровозу… И вдруг, один из корейцев, самый здоровый, ростом в 2 метра, присел на корточки и приглашает меня сесть ему на спину и он перетащит меня куда надо!.. Я немного постеснялся, но потом всё-таки согласился и он меня перетащил через водный поток.

Оглядев всё это, я понял, что вытаскивать паровоз бессмысленно! Его можно было оставить на месте… А вот тендер , врезавшийся в паровоз сверху и мешающий восстановлению пути, надо разрезать на части и вытащить по кусочкам! А котёл паровоза пусть так и останется на своём месте!... Надо сказать, что у меня в мостопоезде изменился и улучшился контингент - появился сварщик из кораблестроителей Севастополя и связист Сергей, прекрасно знающий всю электрику… Кстати он был из семьи русских аборигенов, которых когда-то навестил А. П. Чехов! Он никогда не бывал на Больной Земле и часто спрашивал меня -как выглядит красная Площадь и где находится Кремль ! ! !

 До начала работ по воссозданию устройства для пропуска воды под насыпями нужно было принять соответствующее техническое решение... Я решил в первую очередь создать в оставшейся насыпи нечто вроде хорошо укрепленной штольни для бетонирования в ней трубы большего сечения… По правилам я должен был любое решение согласовать со службой Пути… Но тут произошло нечто неожиданное! Зам по искусственным сооружениям Сандригайло навсегда покинул Сахалин! Почему - никто не мог объяснить! Уехала и ещё одна женщина из службы, которая немного понимала в мостах… Но тут всё было ясно - у неё обострился туберкулёз! Это была закономерная реакция на недостаточное содержание кислорода в атмосфере Сахалина! Об этом всех предупреждали на Большой Земле... и начальник Службы Пути "II' - Баранов ответил на мой запрос так - "Вы достаточно грамотны. Решайте сами!... Ну я и пошёл по намеченному пути… А в моём сарае мы устроили в два яруса ещё две полки для спанья - как в купейном вагоне - и на них спали сварщик и связист, как посланцы из центра. В это же время сюда для работы прислали примерно роту... военнопленных японцев! Среди них были офицеры… Они жили тоже в вагонах и для "их" поезда аж из десяти вагонов мы уложили и по другую сторону от действующего пути ещё один путь и туда вкатили их состав. Но пленные офицеры предпочли жить в оказавшихся у них палатках, которые они разбили рядом с нашими вагонами... Между прочим, в этой роте было двое солдат, которые целыми днями в громадном котле готовили пищу! Тогда я впервые узнал что из сои можно приготовить вкусную ... творожную массу! Что касается солдат, то они под наблюдением офицеров выполняли все работы. Офицеры меня зауважали, когда услышали от меня фразы на японском языке!

На пляжном берегу лежали полуразвалившиеся и сгнившие деревянные лодки. Мы стали их рубить на дрова.. и вдруг к нам приходит офицер пограничник и категорически запрещает нам уничтожать эти лотки, сославшись на то, что мы нарушаем внешний вид пограничного берега! Естественно мы стали пользоваться хворостом из леса… но дней через десять явился тот же офицер в зелёной фуражке и заявил, что необходимо как можно скорее… изрубить  и уничтожить все лодки!

Мы улыбнулись и даже засмеялись! Офицер объяснил нам такую историю... Где-то на берегу в другом месте, тоже лежали старые шлюпІки… И вот какой-то японец ночами лёжа в лодке, починил её, привёл в порядок и, воспользовавшись приливом, стихнул её на воду и уплыл на Хоккайдо!!! А пограничники спохватились поздно - он уже пересёк границу! И мы сразу кинулись рубить лежавшие на берегу лодки! Врагу не сдаётся наш гордый Русак! Японцам мы ничего не рассказали о манёврах с этими лодками.

Погода что-то пошла мерзкая… И я вдруг заболел… Температура зашкалила за 39°! Мои соседи по общежитию забеспокоились… И вдруг оказалось, что среди военнопленных есть врач! Он сразу пришёл ко мне в сарай… Он по русски не знал ни слова! Я же не знал ни одного слова по японски в медицине… И внезапно оказался общим… немецкий язык. Он знал его, судя по всему, великолепно и я понял зачем меня несчастного учили этому языку и в школе и в техникуме!

 Я с доверием отнёсся к этому врачу - хорошо, что рядом не было Б.! Этот военный врач принёс мне какие-то порошки и я..., через пару дней выздоровел и вышел на работу! Связист Сергей научил меня по японским правилам… предсказывать погоду, по тому как смотрится горизонт над Татарским проливом! Я, пожалуй, в основном, научился этому! Выйдя после болезни на волю, я начал осматривать объект и увидел, что сварщик начал резать зависший тендер свалившегося паровоза. Резка выполнялась автогенным способом. Кстати именно там меня научили автогенной резке и электросварке! Тут на "дохлом" тендере можно было учиться чему угодно! Правда здесь случилось интересное событие… Когда наш специалист резал крышку тендера, на него с откоса упал на плечо камушек... Мастер слегка дёрнулся, а кончик горелки стукнулся о расплавленный металл! Пламя погасло и кончик горелки ...приварился! Сварщик при этом никак не пострадал, он просто вздрогнул от неожиданного удара камня, а запасная горелка нашлась… Работа продолжалась...

 Наш объект находился примерно в пяти километрах севернее населённого пункта под названием - город Нода (позже Чехов). Там находился завод по переработке рыбы. Я был очень рад, когда мне удавалось купить там свежую малосольную селёдку! Ее вкус напоминал вкус зернистой икры!... Посередине пути к Чехову на горном кряже в лесу была видна пустая избушка, брошенная ещё во время войны. Один из наших русских работяг решил заглянуть туда - может быть там сохранились какие нибудь вещи… и он пошёл туда… Обратно он бежал бегом, всё время оглядываясь! Потом, заикаясь, рассказал ,,Когда он по тропинке подошёл к дому, оставалось метров 20… как вдруг.. из открытой двери выбежал рыжеватый… медведь! Он встал на задние лапы и с рёвом кинулся навстречу пришельцу! - я бежал как угорелый, - рассказывал потерпевший, - и мне удалось убежать. Наверно я поставил рекорд по скорости!"

Видимо на Сахалине немало животных! То это лисы, то медведи! Очевидно они перебрались сюда с материка по льду, по замерзшему Татарскому проливу… Наверно Сахалин - удобное место для проживания не только для людей! Кстати - о медведях я слышу не в первый раз, когда я ездил в поездах в Мотодомари, я случайно познакомился с торговцем поляком, который ездил в Тойохару на встречу с навестившим Сахалин Микояном! Этот поляк много чего мне рассказал… В том числе и о медведе...

Он как-то верхом на лошади ехал по узкой тропинке по самому берегу Охотского моря… Он хотел добраться кратчайшим путём в посёлок где у него был магазинчик. Вдруг лошадь остановилась, зафыркала и стала бить копытами. Он пытался заставить лошадь сдвинуться с места, но ничего не получалось! Лошадь дико заржала и опять стала бить копытами! Тогда он соскочил с лошади и прошёл шагов 5 вперёд, посмотреть - что за небольшим поворотом… и (вроде лошади) пришёл в ужас!

На пологом откосе скалы лежал, двигая руками окровавленный мужчина, а около него лежал, тоже весь в крови.....медведь! Борьба между ними была, видимо, не простой - у мужчины, видимо лапой медведя с головы был сдёрнут скальп - кожа с волосами была сдёрнута с окровавленного черепа! ! ! Поляк правильно оценил обстановку и понял, что мужчина жив и его, как можно скорее, надо доставить врачам!

Поляк, по заявлению врачей, поступил гениально - он мочой обмыл череп и надвинул на место скальп ! И пострадавший мужик остался живым! Оказалось, что этот мужчина пришёл туда на берег с топором срубить какие-то кустики, а на него внезапно напал медведь !

 Мне этот поляк тоже понравился. Он и хитренький был… Одно время он разводил свиней, чтобы торговать мясом… Но вдруг выяснилось, что японцы свинину не едят! Но он случайно узнал, что они великолепно поедают и любят студень! Тогда он "пустил" своих свинушек на студни, не говоря японцам из чего он готовит эти студни! Японы с восторгом лопали эту пищу! Позже этому поляку разрешили репатриироваться в Варшаву. Я потом помогал уехать в Аниву, в морской порт!

 Между тем мы продолжали работать на 104 километре .Но скоро меня ждала неожиданность ! Мне предложили занять пост Зам II  по искусственным сооружениям .Судьба !!! Но у меня была ещё куча забот .Я ждал вызванную из Москвы жену !

Чикахоро- теперь Тихая